Странное дело: я прожил в Москве всю жизнь и знаю город очень плохо. Нет, я был в очень многих местах, пешком исходил много закоулков центра и не только, но систематических знаний очень не хватает. Центр Неаполя я помню не хуже, чем центр Москвы. Нет, говорить про то, что я вообще лучше знаю Неаполь — это бред. Но что-то тут не так.

Нил Гриффитс опубликовал книгу в 2004-м, вероятно, он был в городе раньше, и описания во многом не соответствуют моим впечатлениям. Например, довольно забавно сейчас читать про то, как опасно туристу гулять по городским улицам: могут всадить стилет в сердце, ограбить, похитить и потребовать выкуп: последнее любят делать местные таксисты. И вот робкие туристы перемещаются по городу на автобусах, они все направляются на Капри и в Сорренто, а в городе их совсем мало и герой романа выглядит белой такой, английской белой вороной. Неужели так много изменилось? Прошло пять, семь, десять лет, — и мне прошлой осенью было вполне спокойно, а я — трус известный. Не уходил далеко в закоулки, да нас и предупредили, куда ходить не стоит. Но откуда это ощущение опасности, которое, по мнению автора, туристы должны там ощущать?

Вопрос без ответа. Победили каморру? Стало больше туристов? Книга всё же очень любопытная, для меня, наверное, больше, чем другим: в первый день герой едет мимо отеля Cavour, где жил я и который он называет «большим отелем»; достопримечательности, улицы — все почти знакомые места; Piazza Garibaldi, где героя жестоко убивают ножом (сцена в самом начале книги) — та-самая, рядом с которой находится Cavour, где я бегал за нашим, туристическим автобусом, давно ушедшим, где покупал билетики на городские автобусы, где искал, в какой именно стороне на них садиться. Только не было, вопреки красочным описаниям, пассажиров, похожих на гангстеров (зато полно негров, существования которых роман не предусматривает).

Неаполь стал главной вехой на пути домой с Сицилии. В полупустом (а на пути сюда самолёт был забит под завязку — куда-то все делись?) самолёте ищу место, чтобы увидеть город ещё раз. Мы летим чуть сбоку от Везувия, внизу виден кратер, где я был всего-то несколько месяцев назад. Сейчас ясно, но часть города скрыта за облаками. Виден аэропорт, портовые молы, вокзал, к которому тянутся нитки железных дорог и рядом с которым та-самая Piazza Garibaldi, но здания разглядеть практически невозможно. Угадываются знакомые очертания берега, а вот там должен быть Замок Яйца, но уверенности нет — с высоты в десять тысяч постройки напоминают гладкие, современные коробочки.

День тот начался рано. На автобус, который вёз нас в аэропорт, я опоздал на целых три минуты, что вызвало немало нареканий. Вылет задержали на три часа, что было воспринято с должным спокойствием.

Мы летим над вулканическими островами к северу от Сицилии, один из которых так и назвается — Volcano. Он получил своё название от римского бога огня, Вулкана, и уже от имени острова вулканами начали называть все геологические образования, связанные с извержениями магмы из-под земной коры. Потом — Неаполь. Потом — долгий и довольно скучный из-за облачности полёт, и чувствуешь себя висящим в воздухе в железной капсуле, где, если что пойдёт не так, никакие навыки и инстинкты ни от чего не спасут. Одно везение. А потом, дома, я сяду за компьютер и полезу читать Википедию и другие источники — а насколько взаправду безопасен авиационный транспорт в сравнении с другими видами? Второй раз читаю.

Посадка проходит довольно нервно. Я боюсь летать, точно, боюсь похуже, чем окружающие домохозяйки. Самолёт делает большую петлю вокруг Домодедово, круто поворачивает на небольшой высоте, особенно пугает последний поворот, или, скорее, разворот перед выходом на посадочную траекторию. Крыло почти на 45 градусов, внизу, как будто совсем рядом (правда, во Внуково из Чехии было ещё ниже), машины и здания, и думаешь — а если порыв ветра сейчас? Но садимся спокойно и гладко.

Дома, утром, первая же новость будет про разбившийся в Индии самолёт. При заходе на посадку в сложный аэропорт что-то произошло, самолёт после приземления не смог выйти на верную траекторию посадки. Задел антенну, она порезала фюзеляж, из которого выпали 8 человек. Только они и выжили. Самолёт заехал за полосу и упал в ущелье.

И, как водится, вскоре после появления новости на сайтах появляется и надолго задерживается только один заголовок: «на разбившемся боинге россиян не было». Читается как: «да клали мы болт, ждём своих катастроф».

После возвращения глаза выхватывают самое плохое, что есть в округе.

По старой привычке, привезённой из Сиракуз, отправляюсь на вечернюю прогулку: навстречу гопнички с лицами куда более угрожающими, чем бедные сиракузанские негры в тёмных сиракузанских переулках. Вот идёт бритый пацан с футболкой: СЕКСОМ дружбу не испортить. Едет машинка, набитая сигаретно-пивной компанией, громко играет новогодняя песня «Дискотеки Аварии»: молодёжь охотно подпевает. Другая машина останавливается на красный свет. Едущая сзади машина удивлённо объезжает, чтобы проехать на красный, видимо, — но на пешеходном переходе оказывается помеха в виде меня. На обратном пути за мной целую остановку по пятам идёт девочка лет двенадцати (Убивашка?), и ей, по-моему, просто страшно отстать от единственного человека на улице, который выглядит не страшно (точнее, страшен только вблизи). Ремонт ул. Ботаническая по-прежнему похож на восстановление улицы после точечных бомбардировок. Дома нет горячей воды. В троллейбусе в жару включено отопление, и по ногам дует горячий воздух. Кайф.

Скоро вернутся бессонница, работа, компьютерные игры, киносериалы, велосипед и прочие радости московской жизни, от которых спасу нет.

В то же время на торфе, которым присыпают места земляных работ, растёт сочная, густо-зелёная трава, на которой подолгу висят капли дождя. И воздухом подальше от улиц вполне можно дышать.

А что тогда Сицилия? Сицилия останется в памяти как самая нормальная из трёх моих прошлых поездок, без дурацких историй про опоздания на экскурсии, без непонятливых официантов в кафе, которых вспоминаешь и чувствуешь себя идиотом. Неловких ситуаций стало меньше, и в памяти освободилось немного важного места для конструктивных впечатлений.

Сицилия останется в памяти жарким, огненным и непредсказуемым местом.

На Сицилии есть что-то тёмное. Это не следствие мифов и реальных историй про мафию. Скорее мифы и сама преступность — следствие. Показалось, что в воздухе висит незримый и ненавязчивый сумрак. После сказок о доброжелательных итальянцах и после посещения Кампании даже лица людей кажутся другими — более замкнутыми, подозрительными, что ли. Не так беззаботно и счастливо видящими мир. Архитектура. Берега, где волны разбиваются о тёмные, причудливых форм вулканические камни. Горы с гигантскими дырами на высоте, которых даже пещерами не назвать, где воображение тоже рисует густой мрак, где нет возврата для безумцев, которые вздумают до них добраться. Одинокие, одноколейные почему-то железные дороги, по которым ходят необычные, короткие поезда, с двумя вагонами, больше похожие на составные автобусы. На Сицилии, как мне показалось, очень много кошек, и почти все, кроме пышной туристической в Сиракузах, худы, подозрительны, отличаются чем-то дьявольским (что всегда приписывают кошкам, но чего раньше не видел) и иначе смотрят на мир: не обращают на людей внимания, как будто нас нет.

А с другой стороны — как можно воображать и делать выводы о месте, где пробыл всего неделю? Наверное, само существование таких выводов обусловлено краткостью путешествия. Мы проезжаем мимо сёл среди холмов, смотрим, кто-то фотографирует пейзажи через стекло автобуса — а в домах, которые мы даже не запомнили, всю жизнь живут люди, примерно такие же, как мы, и они знают про свою землю куда больше, чем нам когда-нибудь расскажут. Туристическая индустрия старается скрыть настоящих людей, их быт и занятия: так проще. Мы видим только фасад. Загляни чуть дальше — и обнаружишь вещи, которые без проводника и знатока местных обычаев ни за что не понять.

Каждая страна стоит не недели и не месяца. Каждая страна стоит того, чтобы прожить там всю жизнь. Даже те страны, откуда мы приехали.

Чифалу и Эриче:

Седжеста — муравьи, обрывы и прочее:

Из прогулок по Палермо:

Цветочки и другие снимки из Долины храмов Агридженто:

Древняя городская стена в Агридженто —

Ното:

Сиракузы, археологическая зона:

Сиракузы, город:

О, Таормина! Гид обещает хорошую погоду и говорит, что мы давно уже в провинции Мессина. Ни то, ни другое правдой не оказалось. Через десять минут после того, как мы давно уже были в провинции Мессина, показался мост с табличками — зачёркнутая Катания, незапятнанная Мессина. Теперь и правда новая провинция. В Таормине, конечно, пошёл дождь.

После Этны поездка в Таормину, где «экскурсии вообще не проводятся» (слова гида), была своего рода мягким развлечением. Одна проблема: развлечение слишком продолжительное. Питерская организаторша со товарищи предложила сократить время пребывания с двух с половиной часов до двух. Я бы не только поддержал их, я бы вообще сократил пребывание до часа (дождя ещё нет, но он собирается с силами, и кто-то обращает на тучи внимание). Предложение не поддержано таорминоманами из начала автобуса. Кто-то припомнил, как дюжина наглецов поднималась на Этну, а остальным пришлось ждать внизу, в промозглом, холодном и скучном низу. А утром действительно были те, кто предлагал сразу ехать с вулкана восвояси, завидев неприятную погоду. По счастью, не настаивали (хотя по какому-такому счастью: драка пришлась бы по душе любителям безопасного хаоса вроде меня, главное, самому под раздачу не попасть).

Мы доехали до стоянки и далее должны были подняться на «седьмой этаж» в лифте, ведущем со стоянки наверх, в город. Автобусы туда проехать не могут. Автобусы на самом деле проехать могут куда угодно: жителям Таормины они там просто не нужны. И правильно. Легковые машины, естественно, присутствуют.

Про Таормину нам рассказали следующее. Там есть центральная улица, сворачивать с которой не стоит. В конце улицы — ворота, выходить в которые не следует. Неподалёку от ворот, справа, можно пройти к очередному греческому театру. Мы узнаем, куда идти, потому что туда прёт толпа народа. Последним выхожу из автобуса, поднимаюсь на лифте с частью пожилой европейской туристической группы. Кто-то из туристов жаловался гиду, что я потерялся, но гид очень быстро шла дальше с теми, кто поспевал, ей пофиг — справедливо. К середине улицы, которая оказалась, надо признать, довольно длинной, я уже всех нагнал. Промчавшись, наша группа распылилась на мелкие части. Дошёл до кассы греческого театра и почитал буквы. Цена — 6 евро, для лиц с 18 до 25 — всего 3 (опять это проклятие с тремя и шестью). Далее пояснение — 3 евро только для граждан Евросоюза. Проверяют ли? Смотрю — все, кто покупает билет, показывают свой евроID (карточка идентификации личности европейца, правильного названия не помню — замена американским правам и нашему паспорту), а зачем показывают? им всем явно больше 25-ти. Неужели им всем тоже по три евро? Шесть евро жаль. Обижаюсь на евроинтеграторов и ухожу.

Тут пошёл мелкий, несерьёзный дождик. Прятался в мелких магазинчиках, а потом вышел за финальные ворота (нарушил указание свыше). Наказание свыше последовало немедленно, и дождь полился ливнем. Укрылся в магазинчике со сладостями. Замечательная белая нуга с орешками в лимонной глазури потом была съедена на работе. Всем понравилось, кроме меня, потому что хотелось есть её всю и ни с кем не делиться. Дождь не утихал. Нет, он усиливался. По улицам вода текла ручьями, в руках прохожих из ниоткуда появились зонты, а на улицах немедленно появились пареньки, предлагающие противных цветов зонты на продажу. Внезапный дождь здесь не впервые.

Дальше была кафешка, где я сидел долго-долго, пил чай и ел жуткий сэндвич. А дождь не утихал. Час не утихал. Мы позже не обсуждали, кто был прав — двухчасовые, или двух-с-половинойчасовые. Прав был бы тот, кто предложил бы с Этны ехать в Сиракузы, если по правде. Люди по крайней мере могли взять зонты и пройтись по магазинам. Тем не менее, некоторые места в Таормине под дождём стали очень живописны. К примеру, площадочка (piazzetta), которую вы видите в начале поста.

Таормину толком и не увидели. С первого взгляда, который скорее неправильный, это самый обычный итальянский городок, где много магазинов, туристов и дорогих *****L гостиниц. Из-за чего это место приобрело статус Luxury-курорта, я не знаю. Может, название понравилось. Может, горный воздух. Лужков любит здесь бывать, и, как говорит гид, здесь на улице легко можно встретить какую-нибудь звезду (может, из тех звёзд, которых никто не узнаёт — Лужков-то по улице без взвода карабинеров ходить не станет). Встретил бы звезду какой-нибудь серии X-Files — узнал бы. Но нет.

Дождь стих, и я пошёл искать сумку. За час, который оставался между прибытием в Сиракузы и закрытием магазинов, можно было что-нибудь купить, для покупок нужны сумки, а назавтра времени не будет. Сумок я поблизости от сиракузанской гостиницы не видел. В Таормине нашлись, я дошёл до начала улицы в поисках альтернатив — а время пролетело, осталось пятнадцать минут и теперь надо было добежать до конца улицы и обратно. Добежал. Продавец меня озадачил. Нужную сумку нельзя достать со склада, потому что коллега-продавщица находится в туалете, где и расположен склад (и тут вспоминается петровско-разумовский вещевой). Сваливаю пожитки в сумку и бегом по лужам обратно. Опоздал, конечно.

Нет, мои записки на этом не заканчиваются. Нет, я ещё вас чем-нибудь достану. Могу только сказать, что Таормина стала местом-рекордсменом по минимальному числу фотографий: три штуки. Одна не получилась.

Не уверен, в чём тут дело. Планировка экскурсий, когда остаётся много времени там, где нечего смотреть, и совсем не остаётся времени там, где, наоборот, хочется увидеть больше? Или, может, неудачная погода? Возможно, Сицилия очень разнообразна и примириться с этим разнообразием всего за неделю — сложно для человека неподготовленного. Это не к тому, что я остался недоволен, совсем наоборот. Но я бы провёл неделю, а то и пару недель, только на восточном побережье, там, где Сиракузы. Хотелось посетить Катанию. А западное… оставил бы на неопределённое потом. Возможно, если бы наша гостиница располагалась в центре Палермо, я бы говорил совсем не так. Кроме того, я предвзято-положительно отношусь к Италии. И сложно мне будет потратить время с деньгами на поездку в место, где нет тепла, солнца и моря. Не купального моря, а наблюдательного. Сицилия этим идеалам соответствует.

20 мая был днём расставания, четвергом перед пятницей, когда мы должны улететь в Москву. Грустно, когда ещё предстоит сюда попасть? Столько замечательных мест осталось в мире, и для повторений нужен веский повод.

Этну гид называла самой главной достопримечательностью Сицилии, ради которой только и едут сюда многие туристы. Мне такие мысли в голову ни разу не приходили. Если что и впечатляет, то сам размер горы, которая занимает немалую долю площади острова. Впечатляющая высота — скорее теоретическая, видов с вершины я не ожидал, памятуя Везувий.

Тем утром я проснулся в душном номере и сразу полез открывать окно. Снова было холодно и ветрено, как в дни прибытия. От вчерашней жары не осталось и следа. Погода здесь переменчива и нестабильна — да и что тут удивляться, всё-таки гористый остров, окружённый не самым спокойным морем. Мы ехали на Этну. Дорога была спокойная, только погода подвела. Гора окутана густым слоем облаков, на высоте 1900, куда доезжают автобусы, шёл дождь. Никаких серпантинов по дороге, подножие вулкана широко и просторно, дорога никогда не нависает над обрывами. Вокруг — лавовые потоки, некоторые относительно свежи. Ближе к окончанию подъёма видны дома, разрушенные лавой. От каких-то остались остовы, где-то видны только крыши. Неподалёку строят пятизвёздочный отель. Ради чего здесь селиться, неясно: пути эвакуации, допустим, продуманы, но на высоте всё равно прохладнее, да вид горы не так впечатляет, как у подножия.

При подъёме местные сотрудники говорят гиду, что лучше купить билет сначала только на фуникулёр, а только потом, наверху — на джипы, в которых довозят до кратеров. Не было уверенности, что джипы будут ходить, когда мы поднимемся. Но сейчас ещё ходят. Я купил сразу и на то, и на другое. Этна ценит себя относительно дорого: 50 евро. Фуникулёр — со мной одним внутри — подозрительно широко шатается, я в таких штуках в жизни не катался, но бывало и хуже. Тут низко падать. Отопления в фуникулёрах нет, в моём решётка вместо одного из стёкол, везде — щели, сквозь которые свободно проникает холодный воздух. Дождь сменился плотной белой дымкой облака, на бурых склонах растёт редкая трава, кое-где лежит снег. Ветер усиливается, и фуникулёр как будто едет всё медленнее. Минут 15-20 — и я наверху. Здесь — последний рубеж привыкшего к комфорту туриста: можно взять напрокат тёплую одежду, попить кофе со сладостями, купить сувениры и разные полезные вещи вроде рюкзаков. Беру напрокат всё, что есть: куртку (надеваю на свою куртку, раздеться негде), ботинки. Собственные мало подходят для здешних условий.

На гору полезло человек 10 или 12 из нашей группы: всего треть. Из них некоторые не хотели сначала подниматься дальше фуникулёра, но всё-таки решились, вдохновлённые примером. В конце концов, деньги уже потрачены — так чего терять, можно потратить ещё. За дверью кафе происходит нечто среднее между снегом и градом. Но вокруг ещё что-то видно, как будто даже солнце пытается выглянуть. Температура, как позже сказал мне италоафриканский водитель — минус 3-4 градуса (спрашивал потому, что некоторые туристки доказывали, что на вершине Этны минус 27: пытался объяснить, что они там все передохнут от холода при такой температуре без очень специальной одежды, но мне не верили).

Подхожу к билетёрам: один из проверяющих смотрит ко мне в кошелёк (показываю ему не тот билет) и старается шутить: а вот этот билет — мне. Этот?, — протягиваю ему второй билет. Нет, вот тот, зелёный. Одинокая купюра достоинством 100 евро, зелёная, no, no. Садимся в автобус… да, автобус — ожидал увидеть что-то вроде джипа с тремя-пятью пассажирскими местами, но ничего подобного. Мест около двадцати пяти. Мерседес с огромными колёсами, кабина на гибком сочленении. С нами — французы, кажется, ещё пара англичан, их больше, чем нас. Одеты предусмотрительно. А некоторые из наших даже без головных уборов. Сам, памятуя о Везувии и последствиях, надел всё самое тёплое, что было: на голове два капюшона, от кофты и от прокатной куртки. Долго ждём водителя, который, как в московских маршрутках, ждёт, пока будет занято как можно больше мест. Здесь это оправданно.

Едем недолго. Вокруг — дымка, тот же град, видимость — метров тридцать, не больше. По дороге стоят трёхметровые жёлтые шесты. Попадается несколько пеших путешественников, все хорошо экипированы зимней одеждой. Шесты, видимо, в большей степени для них — водители дорогу знают и без того. Дорога насыпная, неплоха, наверное, проехал бы обычный кроссовер, если бы мог сюда подняться. Попадаются едущие навстречу, вниз, такие же автобусы. Выходим: частый, мелкий град, который режет лицо, не потому, что ледяной, а потому что быстр. Ощущение непривычное в сравнении с зимней метелью. Одежда сразу же покрывается слепленными ледяными кромками. Встречает гид: итальянец, хорошо говорит по-французски и слегка — по-английски. Подводит к засыпанному пеплом дому. Здесь вроде бы существовал маленький отель. Название — «Убежище философа» (Philosopher’s Tower или Refugio Torre del Filosofo, 2920 м.), отсылка к истории о том, как философ Эмпедокл (5 в. до н.э.) любил изучать Этну — и доизучался, окончив на вулкане свои дни. Закончив рассказ по-французски, гид переходит на английский, причём переход не слишком заметен, язык ужасен и почти ничего не понятно. Говорит намного короче, чем по-французски. На следующей остановке нам демонстрируют дымную землю. На следующей… я вообще не понял, что там показывали: град усилился. Далее был один из побочных кратеров. Верёвка, ограничивающая нашу дорожку, обледенела. Дорога шла дальше. Мы дальше не пошли. Я попросил гида: тут, вроде как, есть русские, расскажите что-нибудь по-английски, чтобы все поняли… гид начинает, я подзываю народ, но всем уже пофиг: стараюсь понять всё, что могу, и в конце он говорит: дальше не идём. Больших кратеров всё равно не увидим.

И стою я на дорожке, пока группа мерно поднимается наверх, обратно к философической хибаре. Хочется пройти дальше, хотя ни зги там не видно, до кратера я точно не дойду. Стою и жду, потому что страшно: гид обернётся и начнёт орать что-нибудь на ломаном английском. Goback from dafakinmauntan! Он же отвечает за нас. Или мы отвечаем за себя? Дождался, пока первая часть группы совсем скроется из виду, поднялся наверх, сделал пару кадров — не более удачных, чем предыдущие. Бедный фотоаппарат весь мокрый и слякотный, садится аккумулятор. Бегу назад. В разреженном воздухе тяжело дышится, сердце бьётся легко и часто. В автобусе можно отдохнуть.

На обратном пути нас пересчитывают — кажется, кого-то потеряли — а может, и никого — ну и ладно, русскоговорящие граждане на месте. Градом намело на дорогу, и там, где всего полчаса назад чернела насыпь, теперь белая полоска ровной земли. Видимость ещё меньше, навстречу снова попадаются пешеходы. Но ни один автобус в гору уже не поднимается. Неинтересно.

Что тут скажешь? Зависть берёт, когда видишь фотографии Этны и окрестностей в хорошую погоду. Но вряд ли кто-то из нас пожалел, что поехал. Деньги за подобное времяпрепровождение великоваты, но ничто не даётся бесплатно, да и появляется лишний повод посетить Сицилию ещё раз: хотя бы затем. чтобы увидеть кратеры в благоприятных условиях. А обслуживание фуникулёров и прочего высокогорного хозяйства — дело недешёвое.

Гид говорит, что в Таормине всё дорого и лучше запастись сувенирами здесь: я так и делаю, но стоило в Таормине отступить на пару шагов от «центральной улицы», как цены стали более чем адекватными. На спуске с Этны была медовая фирмочка с дегустацией разных вкусных снадобий, а дальше… на остаток дня в этом посте места уже не остаётся.

Дед оказался куда более задорным персонажем, чем я думал. Слушайте. Ему 73 года, он «ни дня не был на пенсии» и работает в компании, которая торгует автозапчастями. Он ездит за границу примерно 2 раза в год, один (не понял, что случилось с остальной роднёй, кольца не носит), зарабатывает сам, экономит. Объездил не пол-Европы, а всю Европу. Скажем, почти всю, но это не так важно (в Неаполе он не был, к примеру: но мне не стоит заострять его внимание на моих эротических отношениях с этим городом). Он был в Камбодже, Индии, Китае, Мексике, Перу (и список не исчерпан), он не переводит часы (приобрёл в Швейцарии), потому что легко переводит время в уме, и вообще отличается идеальной памятью. У меня по-прежнему нет большого желания с ним общаться, главным образом потому, что я ему завидую. Наивно верить, что я доживу до его лет и буду способен так же активно передвигаться по миру. Он театрал. Умные мужчины говорят с ним умные фразы насчёт московских театров, но дед молодец и ставит всех, кого надо ставить, на место. Со мной общается снисходительно-попечительским тоном. Это правильно, к тому же, я чувствую вину, включая и вину за то, что сам здесь про него писал: мы были вместе за столом за ужином, и оттуда я почерпнул все сегодняшние сведения. С нами были ещё шестеро, включая гида.

Рассаживают нас умело. В Неаполе, где была справедливая соседка и безумный официант-администратор, на стол приходилось не более четверых. Здесь столы круглые: хехе, значит, посадить можно ровно столько человек, сколько хочется посадить. Можно четверых. Можно семерых. Можно — одиннадцать. Вот так и сажают russo turisto. В тот день гид сидела с нами, в последующие дни её предусмотрительно отодвинули в противоположный конец стола. Там можно и покормить чем-нибудь другим, а не только бесплатным ужином (к качеству претензий нет, к выбору блюд — есть), и не так тесно. Ну и, наконец, в автобусе благодаря питерской организаторше зреет против гида заговор: защитников у неё по объективными причинам не нашлось. Но разве это важно? Не было даже анкет, где мы могли оставить отзыв про путешествие.

Паоло с нами нет больше, и, как выяснилось, он так и не вернётся в нашу группу. Новый водитель моложе и горячее: резче тормозит, быстрее разгоняется, но автобус стал намного приятнее дряхлой Сетры. Теперь тут удобные кресла, которые никуда не проседают. Больше места.

Первая поездка: Ното, факультативная экскурсия за 20 евро с человека. Город симпатичный, светлый, легкофотографируемый, но какой-то черезчур однотонный. Текстуры однообразные. На одном из зданий красуется скромное S.P.Q.N. — по образцу римского S.P.Q.R. (Senatus PopulusQue Romanus, Сенат и Народ Рима — экономлю читателям секунды поиска в википедии). Аббревиатуры SPQN даже в Гугле с Яндексом пока не было, пусть индексируют из моей записи. В Ното есть дворец Николаччи, который недавно открылся для посещения: стандартный такой «дворец со старой мебелью», который есть в любом уважающем себя европейском городе. Разница в том, что открыли действительно недавно, там почти нет дурацких верёвок, ограничивающих движения бедных туристов: можно везде погулять и аккуратно потрогать руками, даже на балконы можно выйти. Под балконами улица, где проводилось за несколько дней до нас удивительное, как говорят, мероприятие: фестиваль цветов. На брусчатой мостовой видны остатки лепестков и нарисованные мелом рисунки. Рисунки жутковаты, праздник тоже был жутковат, и рассказала нам про это местный гид во время микроэкскурсии по местному театру.

Местный гид из театра, леди российского происхождения (как и все наши гиды, кроме одной, о которой отдельно), была язвительна и жестока. Праздник проводят уже около 30 лет, и третью неделю мая выбрали потому, что в это время царит замечательная, сухая погода. Погоду никак нельзя было назвать сухой и замечательной: дождь и пронзительный ветер разметал лепестки, их пришлось как-то приклеивать к дороге, а сама гид вообще не видела, что там получилось, и нам советовала не жалеть. В классическом театре сейчас ставят, как правило, современные спектакли, про которые гид отзывалась жёстко. Вот, говорит, были два месяца французских спектаклей, и все в основном про гомосексуалистов. Да и хозяин театра сам такой. Отечественные граждане туристы усмехаются: здравствуй, гомофобия (хотя имелась в виду скорее не гомофобия, а отсутствие вкуса). А ещё хозяин запретил экскурсии по ложам, потому что подонки-туристы отломали там какую-то ручку. Ну и не надо.

Дальше едем в Сиракузы и получаем экскурсию по археологической зоне и центральным улицам. Гид: Анна Мирабелла, живая итальянка, которая в свои немолодые годы отличается молодой душой, катается на скутерах и велосипедах и внешне похожа на хиппи: развесистая шляпа и живописный плетёный рюкзак с бубенчиками прилагается. Анна Мирабелла неплохо (хотя не без изъянов) говорит по-русски: учила в университете в Катании, ездила в Россию и два месяца жила в семье, «приобщаясь» к языку. Всё равно немало непонятного. Переспрашиваю. В археологической зоне немалых габаритов театр, отстроена сцена и дощатое покрытие на камнях. Спектакли проводятся до сих пор. Внизу тлетворная пещера — ухо Диониса — с офигенной акустикой. Экскурсовод какой-то группы наичнает петь у входа в пещеру перед изумлёнными туристами (нами в том числе): поёт какую-то итальянскую арию, не то чтобы идеально, но пещера компенсирует и преумножает. Громкие аплодисменты в финале — но я уже пения не замечаю и рассматриваю живописные растения в обширном провале, где находится вход в пещеру.

Анна Мирабелла работает здесь уже лет двадцать, со всеми здоровается и всех знает. Говорят, она одна из первых женщин в Сиракузах, которая сумела развестись. Увы, про неё в Яндексе с Гуглом тоже ничего почти не найти (кроме одного русскоязычного отчёта про такую же поездку, который упоминает только имя), так что дальнейшая информация ускользает от нашего любопытного взгляда.

Центр Сиракуз мы видим мельком. Анна Мирабелла устраивает небольшую экскурсию по центральным улицам острова Ортиджиа (Isola di Ortigia), где был основан город и который связан с большой землёй тремя мостами. Центр не то чтобы ярок и красочен, но есть в нём что-то неаполитанское, привлекательное. Очень многого мы не видим вообще (сказывается и жаркая усталость, привнесённая из лишённого теней театра). Кастелло де Маньяче, к примеру, я впервые увидел на рекламном проспекте уже после возвращения в Москву. Помню развалины храма Апполона недалеко от мостов — ориентир на пути в гостиницу. Кафедральный собор вспоминается по фотографиям. У входа фотографируется красивая молодая итальянка в роскошном золотистом платье, с тёмно-бардовой розой в руках. Некоторые из группы её щёлкают по пути внутрь собора, фотограф и сопровождающая женщина (мать?) не против, девушка польщена вниманием, но смущённо отворачивается и уходит в сторону. Похоже на фотосессию модели, но Анна Мирабелла объясняет: это традиция к 18-летию — увековечить юность и красоту.

Кстати, вспомнил: ведь в экскурсии по Монреале и Палермо у нас были и наушники, и радио! А мне показалось, что это уже в Сиракузах было. Превратности памяти (я вам не дед 73-х лет, я молодой, файла подкачки не хватает). Анна Мирабелла обходилась без наушников, говорила громко, частенько непонятно. И вот вам новые превратности: несмотря на то, что я едва ли вспомню хоть одну достопримечательность, кроме развалин Храма Аполлона в центре города (Кастелло Маньяче я бы запомнил, но нас туда не водили и я увидел его только в Москве на каком-то рекламном проспекте) — несмотря на это, Сиракузы меня очень порадовали. Почему? Да там можно было гулять по вечерам.

На улицах почти никого нет, да и время позднее в сравнении с Неаполем (тогда был ноябрь). Выхожу я из гостиницы и иду на тот же остров Ортиджиа — и за час какой-то обхожу его по набережной весь. Меня треть пути как бы преследует лодочка с красным фонариком метрах в ста от берега. Потом отрываюсь. Местные девушки катаются на велосипедах, молодёжь бесшумно веселится, попадаются прохожие с собаками на поводках. Улицы уставлены машинами: машины здесь крупнее, чем в других сицилийских и итальянских городах, где я был, гораздо больше внедорожников. Туристы из центра концентрируются по кафешкам, кое-где слышна русская речь, но не так часто. Исторический центр ярко освещён, и тёмное Средиземное море без единого огонька с восточной стороны кажется черным-черно, чернее неба. К югу, на другой стороны бухты, где расположен Большой Порт города, видны цепи мерцающих огоньков: это Вилла Боско, «лесная вилла».

Нет в мире вида более завораживающего, чем ночные огни далёких городских набережных. Этой бессмысленной сентенцией и закончим сегодняшний рассказ.

Мы выехали из гостиницы утром. После истории пьяной женщины вещи я тащил в автобус сам. После долгого переезда с северного берега острова на южный мы оказываемся в Кастельветрано, где есть тюрьма и магазин с отличными футболками. Первая настоящая остановка следует далее по южному побережью — долина храмов Агридженто — вовсе не долина, а два залитых солнцем, душных холма, где сложно найти тень. Мужик, который ржал над Седжестой, так же ржёт и над Агридженто, не идёт и экономит шесть евро. Все цены, что характерно, кратны трём, в Неаполе и округе вроде было более свободное ценообразование: здесь же в ходу полтора, три и шесть евро за входные билеты.

Экскурсии в Агридженто нет, гид говорит, что есть таблички с английскими пояснениями. Пояснения есть далеко не везде и написаны из рук вон плохо, мне читать тяжело, другие не читают вовсе. Погуляли по жаре — и обратно. Долина храмов запомнилась в основном богатой внутренней жизнью: огромное количество муравьёв, дороги муравьёв, которые начинаются из подземных муравейников и уходят в никуда. Муравьи довольно крупные, нефтяного, блестящего чёрного цвета. Есть некоторые по сантиметру длиной, пытающиеся схватить немалых размеров клещами всё, что движется, вроде моих пальцев. И, конечно, множество ящериц: это не Седжеста, где всего один храм, здесь три храма с колоннадами и множество других разрушенных построек, стен, гротов, между камнями много места, куда ящерицы и исчезают, завидев опасность. Есть крупные, которых у нас здесь не встретить, с красивыми ярко-зелёными спинками, есть обыкновенные, серые. Одну я снял с близкого расстояния: почему-то не боялась. Видимо, долго не проживёт с такими задатками. Фото кликабельно, по ссылке кадр 4000×3000 — вот этого мой старый фотоаппарат не умел точно.

После храмов, которые оставили очень жаркое впечатление, мы отправились в римскую виллу Дель Казале рядом с городком Piazza Armerina — это ближе к северу, в середине острова. На вилле самая большая в мире коллекция римских мозаик. Но её уже долго реконструируют, и увидеть можно лишь малую часть: тем не менее, заехать в это место сложно из-за огромного количества автобусов, а внутри нехилых размеров очереди.

Всю вторую часть поездки — начиная с этого дня и далее — приходилось сталкиваться с обширными экскурсионными группами: в основном это были итальянские и французские школьники и студенты. Немцы, англичане всё больше пожилые, группами меньшего размера (а разделение групп по возрастам — идея удачная). На вилле приходилось продираться сквозь стройные ряды тех-самых школьников, которые занимали узенькие проходы над мозаиками. Реконструкция проводится на деньги ЮНЕСКО, проводится неспешно, и, как кажется несведущему взгляду, довольно наплевательски. Виллу полвека назад полностью закрыли крышами и стенами из оргстекла, что привело к страшной, закономерной духоте. Говорят, пол пошёл волнами. Теперь закрывают новыми материалами, но часть виллы до сих пор находится под открытым небом, туда же безо всяких мер предосторожности свалены какие-то куски мозаик. Там, где должна была быть парковка для автобусов, нашли археологическое нечто — и теперь по-итальянски медленно копают. Освоение денег ЮНЕСКО идёт полным ходом.

Вилла закончилась, едва начавшись. Обошли несколько залов с мозаиками. Очень неплохо, лица попадаются забавные, а уж животных африканских явно изображали люди, вживую видевшие их нечасто. Автобус поднимается в Piazza Armerina, относительно немаленький город, буквально облепивший гору и её склоны. Заезжает на узенькую улочку, балконы в паре десятков сантиметров от боков автобуса. Паоло аккуратно маневрирует, по сторонам от нас — маленькие мостики, ведущие от проезжей части к входным дверям домов (а под мостиками — широкие проходы и ещё один этаж).

Останавливаемся у заправки с небольшим придорожным магазином уже за городом. Паоло идёт внутрь, я тоже, спешу: остановка якобы очень недолгая. Паоло заказывает кофе. Говорит с одним продавцом, другим, уже выходит из магазина — и тут замечает за прилавком ещё одну продавщицу. Возвращается и беседует с продавщицей. Нельзя уйти, не поздоровавшись и не обменявшись парой ласковых со всеми: замечательная итальянская традиция.

Паоло включает музыку, на которую жестоко ругается половина автобуса. Меня в поездке сопровождает плеер вместе с еврейской и немецкой народной музыкой — и другими мелодиями — что позволяет не слушать не то чтобы отвратительные, но и не самые приятные итальянские напевы 60-х годов. Другой музыки в автобусе нету: её где-то забыли. Постепенно выезжаем на восточное побережье Сицилии, сворачиваем на юг недалеко от Катании. Этна величественна, но все слишком устали, чтобы получать в этот жаркий день новые впечатления. Даже склоки за места в автобусе давно забыты. Мы едем мимо впечатляющих заводов в Аугусте (один из крупнейших портов) и в Marina de Melilli («морская» часть находящегося в шести километрах от берега города Мелилли). Здесь добывают нефть, горит один из газовых факелов. Нефтеперерабатывающие заводы частью принадлежат Exxon Mobile, выглядят живо и современно, есть и другие заводы — индустриальных развалин в стиле Неаполя не попадается. Жаль, что вот туда экскурсии не водят. Вроде таких. В море неподалёку от заводов и близлежащего порта — множество грузовых кораблей. У Палермо ничего подобного не видели.

Ещё до восьми вечера доезжаем до Сиракуз. Есть и спать, больше ничего у нас сегодня не получится. Вот ссылка на наш маршрут по острову.

Дед-путешественник утверждает, что гонок никаких и не было и на гору поднимались некие VIP-персоны. Типа Горбачёва, который когда-то получил здесь награду за вклад в дело мира. По пути наверх по серпантину мы могли воочию убедиться, что гонки были: вокруг горы мусора, ограничительные ленты, кое-где лежат раскрашенные покрышки, в одном месте машина, похоже, задела рельс безопасности. Трасса — 7,5 км, идёт в одном направлении — в гору. Средняя дистанция гонок Формулы-1, к примеру, — 300 км.

Затем, между Эриче и Палермо, было посещение торгового центра: инициатива питерской организаторши, на которую скидывались по евро для Паоло. Большое место, на которое остался всего час времени — его весь даже обойти за это время не успеешь.

Мы посещали собор в местечке Монреале под Палермо, я даже не помню, было это 16-го или 17-го. Если верить фотографиям, всё же 17-го. Внешне здание любопытное, любопытные витражи (там ли они были? или где-то ещё?), но не более того. В каком-то проулке нахожу лоток с фруктами по нормальным, нетуристическим ценам. Фрукты — яблоки, абрикосы, черешня, клубника, всё, что можно аккуратно есть в автобусе — были основным предметом моего сицилийского шоппинга до того момента, как я понял, что в рюкзак всё равно ничего не влезет и надо приобретать внушительных размеров сумку.

Про Палермо мало что могу сказать. Я не понимаю ни планировку города, ни то, в каких именно частях мы бывали. Мы видели слишком мало, и то, что видели (и я сам видел, когда день назад прогуливался) не запомнилось и не произвело ощутимого впечатления. Красивый перекрёсток и ажурные башни кафедрального собора, которые высплыли в памяти только тогда, когда просматривал фотографии.

Отсутствие интереса к посещаемым местам усугубляется тем, что мы почти ничего про них не узнаём от гида заранее. В идеале экскурсия как обход достопримечательностей должна иллюстрировать прежде рассказанные истории, но у нас истории кратки и сухи, для них иллюстраций не требуется. Кроме того, в отличие от Неаполя, у нас нет радио с наушниками, в которых было очень удобно. Чтобы ясно и чётко услышать, приходится толпиться около гида. И тут не спасало даже то, что гид из Палермо была, по общему признанию, куда лучше нашего основного — а ещё имела привычку теребить в кармане бумажки и один раз прервала рассказ, чтобы проверить, не порвала ли она часом пять евро.

После ледяного Эриче, быстрого торгового центра и долгих автобусных переездов атмосфера в нашем автобусе вполне безнадёжная. А тут ещё оказалось, что после палермитанской экскурсии не будет свободного времени («не предусмотрено»). Мы даже поесть ничего не успеваем. Под конец посещения Палермо мы заходим в какую-то утлую церковь, посещение бесплатное, но надо оставлять пожертвования: оставляем, в итоге нам отказываются включать освещение мозаик в тёмных углах, потому что оставили (если верить гиду) слишком мало. Добрый дядя освещает огоньком видеокамеры.

Выходим и грустно бредём обратно к автобусу: идти долго, автобус ближе не подъедет, тесно и пробки. Одной из старших женщин стало плохо, она еле переставляет ноги, опираясь на знакомую, лицо страшного цвета; Паоло всё же вызвали покататься по забитым улицам, чтобы подобрать нас с ближайшего перекрёстка. Худший день из всех, и до, и после.

На завтра запланирован переезд из района Палермо в Сиракузы, где будет вторая гостиница и ещё четыре ночи: хоть что-то интересное, потому что целый день будем в автобусе кататься.

Гид, кто назвала мне кактус: я уже немного надоел ей редкими лишними вопросами, но не я беспокою её сейчас. Туристы дерутся за места спереди автобуса. Это серьёзно: сцепилось несколько семейных пар, и конфликт начинается с самого утра, начинается, видимо, ещё до посадки. Ругань — штука довольно неприятная, но некоторые от неё получают удовольствие куда большее, чем от красивых видов серых с оранжеватым оттенком гор за окнами автобуса и прочей чепухи, которую нам показывает Сицилия. Мы все приехали за позитивными эмоциями, и каждый получает их по-своему.

Вдобавок начинаются неурядицы с экскурсиями. Мы едем в Седжесту, где находятся развалины дорического храма: прямоугльник колонн, вокруг которых (и внутри) вообще ничего нет. Некоторые туристы издеваются над дорогостоящими и бессмысленными развалинами. Брожу по округе: здесь есть ящерицы, которые очень быстры и осторожны, есть серый заяц. На вторую половину дня запланирована экскурсия на гору, где расположен городок Erici. Дорога на Эриче перекрыта из-за горно-серпантинных гонок (а в Монако тем временем готовятся к Гран-При Формулы-1, кусок которого я увижу в кофейне в Палермо). Мы едем в город в надежде на то, что работает фуникулёр до горы. Фуникулёр не работает, водитель ювелирно разворачивает автобус, мы едем из города. Почему не работает? То ли ветер, то ли просто воскресенье.

(Я уже в Москве, немного украсил прошедшие записи. На всякий случай напомню, что я принципиально не упоминаю ничьих имён, кроме имён нескольких иностранных граждан, и не называю компаний и учреждений, причастных к туру. Блоги порой читаются самыми неожиданными людьми.)

Мы едем в солеварни. Там мельницы. Одна сохранилась чуть лучше, рядом — сарайчик с рекламными материалами World Wide Fund. Впечатление полной бессмыслицы, хотя тина и общее состояние гниения внушают уважение. В сарайчике находится некий сотрудник WWF, смысл существования которого остался неясен. Возможно, там что-то продавалось. Место находится в середине ничего на перекрёстке дорог, в окружении солевых полей (т.е. местные жители туда точно не зайдут). На что тратит деньги WWF? Возвращаюсь: гид в слезах, вокруг вьются люди, кто-то пытается успокоить (позже в автобусе народ хвалится: «мы ей дали покурить, хотя она бросила; коньяка принесли»).

Что случилось? Перед тем, как объяснить, придётся охарактеризовать нашу группу. Большинство — женщины от 40 до 70 (как и в гостинице), есть и исключения. У нас есть ряд колоритных персонажей. К примеру, беззубый дед. Решительная петербуржская дама и её знакомый питерский мужик, который едет по её рекомендации и смеётся над развалинами. Не менее решительная бабушка и внучек — парень лет восемнадцати в новокупленной белой сетчатой шляпке, которого я про себя кличу «мистер шляпа». Пары спереди автобуса (я прихожу последним или почти последним и сижу сзади), которые устраивают ругань из-за мест. Есть видные мужчины разных возрастов, которые с умным видом сопровождают своих аляповатых жён, чокаются бокалами с красным вином и ведут умные разговоры: «у них, на Сицилии, всё спокойно», — далее следует иллюстрирующий жест, который может иллюстрировать всё, что угодно, — «люди уважают себя, никто никуда не спешит». Есть «пьяная женщина» (её так все называют, хотя она давно уже трезвая), которая потеряла чемодан — а другая закинула его к себе в номер, а потом гиду влетело от сотрудников отеля (почему? да просто так — она должна была заботиться про нас, позвонить и спросить, всё ли хорошо). И многие другие, всего 35 человек.

Утро. После завтрака иду в автобус, который уже заполнен почти что целиком. В автобусе — старенькой «Сетре» с неработающими телевизорами (на переднем висит прейскурат — вода с газом, без, пиво), неработающими спинками некоторых кресел и некоторыми неработающими регуляторами воздуха от кондиционера — висит воздух ненависти. Кто-то опять вспоминает пьяную женщину, «которая сегодня нормально ходит». В автобусе оказывается двое лишних, и никто не понимает, кто это. Кто-то показывает — «вот те две девочки» (лет по 50 или 60 девочкам), а может, и не они. Сзади их нет, люди впереди заняты разборками о том, кому где сидеть. Гид просит признания, говорит, что может взять с собой (бесплатно!), в автобусе «есть места» (ага, кое-где есть). Так и не разобрались.

После Седжесты конфликт разрастается: туристы ведь заново занимают места в автобусе. Дальше становится только хуже. Ведущий в Эриче фуникулёр закрыт («почему бы не позвонить и не узнать?»), автобус разворачивается, гид, похоже, выслушивает какие-то хорошие слова и без того горячих впереди сидящих, динамик молчит, задняя часть автобуса ничего не понимает, но вперёд никто идти не решается, дабы не попасть под раздачу. Шёпотом передаются новости из переда автобуса: едем туда-то. Микрофон заговорил. Мы едем в солеварни, потом в Палермо, но не будет Катакомб Капуцинов. Воскресенье.

Как же так? в программе написано, что катакомбы должны быть. Кое-кто жить без них не может, и в солеварнях начинаются разборки. Гид сидит на бордюре узенькой дороги около автобуса, одна из женщин склоняется и приобнимает её — утешает, утешает и водитель — Паоло (тот же, что был у нас в Неаполе? похоже на то). Гид не хочет больше быть нашим гидом. Это странно, инциденты выеденного яйца не стоят. Что хуже, гид она скучный, допускает, как все гиды, фактические ошибки, но они заметнее, потому что даётся меньше информации.

Катакомбы организовать всё же получилось. «Я долго договаривалась, и…» — аплодисменты, но их вряд ли будет достаточно. Мы направляемся в Палермо — добротную, но неяркую копию (в моих глазах) Неаполя, копию даже по географическому расположению. Это — «неизвестный Палермо», якобы редкие экскурсии. Когда вам предлагают тур с редкими экскурсиями — это не наш, но есть такая «Незвестная (всем, кроме тысяч заказавших этот тур) Сицилия» — отнеситесь скептически: места будут скучные, и почти всегда вы будете чётко знать, почему же именно эта (вставьте название страны) осталась неизвестной для толп рациональных туристов. У нас было полдня таких: катакомбы (неописуемая, хотя милая мертвечина) проходятся за 10 минут. Помимо нас, там было немало итальянцев — а были ли они вообще закрыты? «Морской сад» с мангрообразными финиками проходится за 5 — и он закрыт, так что обходится ровно за столько же — далее гора.

Гора рядом, как в Неаполе, только ближе (даже скорее внутри) и не вулкан. Там находится церковь св. Розалии. Паоло демонстрирует чудеса вождения по серпантинам в стиле Везувия: и мы на месте, но церковь тоже обходится за две минуты. Больше тут делать нечего. Чем более (мне) нечего делать, тем дольше остановки и тем дальше разбредаются туристы. Я ищу магнитики, нахожу что-то, что нравится — но магнита сзади нет, китайцы плохо постарались. Усталая юная продавщица предлагает замену — отказываюсь. Она швыряет замену в развал магнитиков, следом летит и тот, что я нашёл, и мне очень хочется что-нибудь купить у ней, чтобы не расстраивалась. Покупать нечего, иду вбок, на уходящие вверх, поросшие соснами белые камни, где местные устраивали пикники (нет у сицилийцев пиитета к своей природе) и валяются осколки от бутылок. Виден подёрнутый дымкой край города далеко внизу.

Мы спускаемся, гид выходит на первом же перекрёстке, Паоло один везёт нас домой. Назавтра должно быть повторение попытки пробраться в Эриче, а также «основная» палермитанская экскурсия.

Позже я сижу на танцах (эта фраза всё объясняет) и вижу очередной шершавый, белый, мерзкий пакет под ногами — «добрый лавочник»? — вздрагиваю, потому что прошлый пакет, кажется, появился в номере до меня. Надписи по-итальянски. Уфф.

Но мы пока вышли из номера и идём по длинному коридору с круглыми лампами. Глоуглобы из Дюны. Прохладно в номере, прохладно на улице. Почему-то пока не догадался, что в номере кондиционер работает и на отопление тоже — пульта нет, а эксперименты были слишком недолгими. Одежды подходящей у меня нет тоже. Бреду среди тех же глоуглобов по совершенно пустым дорожкам. Где-то вдалеке играет непонятная музыка. Калифорнийского рода растительность, «Малхолланд Драйв» в миниатюре. И вот они — танцы.

Да, не закончились. Все или почти все присутствующие — итальянцы с примесью итальянских байкеров (тут фестиваль Harley Davidson, и всюду мелькают серые с чёрным толстовки Palermo Chapter и проч.). От восьми до семидесяти, почти все в чёрном (девушки итальянские все отчего-то в густом чёрном макияже и в чёрных одеждах). Если есть соотечественники, их не видно. Впрочем, большинство соотечественников в этом месте — дамы в возрасте от 40 до 60. Танцуют здесь потрясающе хорошо, и чем старше, тем лучше танцуют. Ну, и не забудем, что в паре метров от танцующих — поющая вживую девушка (поёт классно), гитарист, ещё пара музыкантов, на предназначение которых я как-то не обратил внимание. Вроде ещё один с гитарой. Ещё одна поёт.

В Италии видно не так уж много исключительно красивых женских лиц. Макияж довольно расхлябан, по сравнению с Москвой они просто за собой не следят. Отсюда странная штука: люди в любом возрасте красивы. Наши дамы после выхода замуж — даже теперь — в огромном большинстве превращаются в надменное, бесформенное нечто, которое я здесь наблюдаю (и простите меня те, кто не превратился, потому что вам нет цены). На пенсии люди то ли совсем перестают за собой следить, то ли красят веки в фиолетовый, а волосы — в оранжевый, и страшно, как в фильмах про зомби (нам-то не страшно, привыкли, а иностранцы что чувствуют?). Так вот: здесь ничерта не так. Не говоря уж о том, что люди в среднем живут по 86-89 лет. Гид, вероятно, преувеличивает, но в то, что на Сицилии можно жить дольше, охотно верится.

Холодно, и вскоре придётся вернуться. Голос красивый, но техника, акустика тут не очень. И сейчас снова зайду туда: теперь уже больше за музыкой. Может, будет что-то лучшее, чем вчера, если вообще будет: люди собрались, но музыка в записи, о чём-то информирует собравшихся пожилой ди-джей.

Здесь чистое небо, но не чета крымским крышам лет 13 назад, когда у меня были очень зоркие глаза и когда на крыше этой было темно-темно (а мы прямо там, на крыше, в каморке и жили). Там были видны тысячи звёзд, чётко виден Млечный Путь — и по классификации освещённости неба это было где-то близко к «идеально чёрному» (чего в ноосфере уже не бывает), если учитывать более чем идеальное в те времена зрение. По ощущениям это было не пять тысяч звёзд, это было вдвое, втрое больше, хотя как тут посчитаешь? Созвездия терялись в россыпях звёзд. Были видны прибрежные огни за невероятные десятки километров.

Здесь такого нет: грамотно поставленный свет спасает от кочек на дорогах, но не даёт видеть небо. Здесь есть старая луна с чётким диском, видно немало звёзд, можно различить созвездия. Созвездий, кроме Ориона и Медведицы, я, впрочем, не знаю.

Да: я прочёл по астрономии десятки книг, пусть и давно, до сих пор слежу за новостями, не могу оторваться от викистатей по астрономии, но созвездий не знаю вообще. Не разбираюсь, когда восходят и заходят небесные тела, когда видны одни созвездия, когда другие. Отсутствие эрудиции в какой-нибудь романтический (или астрономический) момент меня, чую, жестоко погубит. Идея созвездий — попытаюсь оправдаться — не так близка мне. Созвездия нужны (были нужны) для множества практических нужд. Но теперь? Каждая зведа как будто ценна сама по себе, без воображаемых линий, которые всё равно в настоящем, трёхмерном космосе длиннее, чем мы рисуем на полусфере неба. И стоит немного отдалиться от Земли (воображение богатое у нас) — и созвездия лишатся смысла, и будут важны лишь отдельные звёзды, за которыми можно следить и на которые можно опираться.

Но я отвлёкся. Едва освещённое море, которое всё ещё штормит, хотя вчерашний шторм идёт на убыль. Смотреть на волны можно бесконечно. Они все очень разные, в отличие от компьютерного убожества в современных движках, все разбиваются о скалы по-своему. Площадка, к которой я спускаюсь вчерашним путём — но сворачиваю в конце в другую сторону. Там каскад бассейнов с горками. Сейчас они не работают. Темно и безлюдно. Глоуглобов здесь поменьше, и над скалами находится тёмное место. Надо мной два парня, разговаривают на каком-то нерусском языке. Один, кажется, громко что-то обсуждает по телефону, потом всё замолкает — но они ещё там. Унёс из ресторана яблоко. Сочное зелёное яблоко, ничего подобного в Москве не купишь. Грызу.

Живо представляется картина: сейчас эти двое — конечно, мафиози — скрутят, отведут куда-нибудь и привяжут к стулу, а после будут долго выяснять, что я не понимаю по-итальянски. Считать, что я подслушал их, а теперь притворяюсь. Но мысль уже свернула не туда, и мне просто не хочется, чтобы они видели, как я выкину в волны огрызок от яблока и отравлю каких-нибудь искателей органической пищи.

Брызги от волн не долетают до покинутой всеми площадки, но — откуда-то взялась сильная волна, и брызги взлетают на десяток метров, и взлетают снова, теперь совсем рядом, и отступаю от поручней. Зря, здесь безопасно.

Промокнуть получилось только в номере. В неаполитанской поездке была у меня недобрая, но справедливая соседка по обеденному столу в гостинице. Когда я рассказал, что наконец купил тапки, чтобы в номере ходить, тряпочные такие тапки (вместо необходимых шлёпок), она на маму взглянула таким выразительным взглядом, что не забыть: «безнадёжен, как всегда». Специфический душ при длительном использовании заливает всю ванную, включая несчастные тапочки. Возможно, ночь и «Новая Газета» их и высушат.

Это Сицилия, недалеко от Палермо. Ночью был дождь и буря после месяца беспрерывной жары. Море волнуется, волны велики и с многометровыми брызгами разбиваются о скалы под нами. Иду дальше, где-то наверху (берег всё же) гостиничные аниматоры учат латиноамериканским танцам, внизу находится загадочный объект с карты комплекса — Амфитеатр. Заброшенное, ненужное место. Дальше дорога в сторону моря, спускаюсь, слышу возбуждённый стон дикой женщины и оглядываюсь. Это чайка. Потом куплю аппетитную футболку с Фрейдом.

Снова наверх, мимо танцев, в административный корпус. Магазин с подозрительно дешёвыми тёмными очками. После сильного ветра и подъёма очень жарко, выхожу и нахожу настоящую дорогу вниз, к морю: это здесь всё быстро, на самом деле долго, жару сменяет холод. Спускаюсь. Даже сейчас все площадки с лежаками заняты, хотя здесь-то как раз можно читать. Внизу «главная» приморская площадка, кафе, теперь там всё в морской воде — люди сбежали, кафе открыто, вещи убрать не успели. Иду вбок — зачем? — по дощатой тропе над обрывом мимо какой-то калитки, калитка открыта, никого нет — открыта призывно, прохожу и цепляюсь локтём за острый провод. Куртка куплена всего несколько часов назад, но судьба щадит только ненужную одежду. Дальше ничего хорошего нет. Место обозначено на карте местности номером 27, но легенда кончается номером 25. Поднимаюсь наверх по немного другой дороге, там поляна, маленький грот, пара скамей со столом, у которого не хватает половины досок. Рядом упало дерево — возможно, ночью — на кактусы, которые здесь везде, у которых тонкие пластины размером с большую ладонь. На упавшем дереве — зелёная ящерица, видит лишнюю тень и уходит.

Здесь можно читать, но недолго: холодно, продувает, да и куртка с нецелым локтём как будто уже не так спасает. Искать новую? Цены кажутся такими низкими, пока не посчитаешь, сколько будет в рублях. Но я плохо считаю. Обхожу остаток территории, плетусь в номер. Танцы заканчиваются.

Я пишу всё это по ходу дела, отправляю уже из Сиракуз, где есть Wi-Fi. Не принимайте всё на веру. Картинки будут позже.

Нет ни малейшего желания заниматься в эту новую поездку описанием экскурсий. Турагенты справятся. Возможно, вы читали прошлые записи. Тогда вы знаете, что я больной, нервный, несчастный ребёнок, жаждущий мести за все свои злоключения. Я обезумел примерно из-за того, из-за чего безумными становится большинство здоровых людей. И кто тут говорит о здоровых людях? Боялся, что вообще не смогу сюда поехать. Я настолько мало сплю и настолько остро после этого чувствую собственное сердце, что стоило бы отказаться ехать, не будь печальных финансовых последствий. Это — жадность: не получить назад деньги за какой-то экскурсионный тур — вот что смущает меня.

Всё же доволен собой. Я на Сицилии.

Приехали в отель ночью (после полуночи по московскому), был странный холодный ужин. Первые впечатления от гостиницы: Ужасное Место. Три подружки говорят про зажигательную итальянскую музыку, а где-то и правда мероприятие, похожее на дискотеку: несколько человек танцуют на эстраде, рядом небольшая толпа повторяет их движения, а вокруг люди сидят и смотрят, и смотрящих больше. Музыка так себе.

Номер? Рядом живёт беззубый дед, который просит меня разбудить его утром. Я соглашаюсь и не забываю, но дед уже начал доставать и всех ещё достанет. Перед глазами страшная сцена: пристаёт к детям: давайте я приеду? давайте вы ко мне? ну нельзя же так?.. и дети дают деньги, и он объехал пол-Европы (это правда) на эти-самые деньги ненависти, и ненависть переходит в сердца окружающих туристов. В моём сердце отравы и без того предостаточно, и я его недобро игнорирую (остальная часть группы начнёт делать то же чуть позже). В номере страшно неуютно, хотя просторно: двуспальная кровать, ещё одна кровать на одного человека — третий лишний. Я занимаю двуспальную. Я не лишний.

Здания-террасы, вид на море. За дверью просторный балкон. Тут кроется подводный камень: дело в том, что все балконы разделены низенькими рейками, можно свободно переходить с балкона на балкон, двери не запираются и можно приоткрыть рукой жалюзи, открыть дверь, зайти в любой номер, взять всё, что тебе нужно, и уйти к себе — как я сейчас хочу взять воду попить — какой чайник, Чехия отдыхает — здесь нету даже таблички с правилами, ценами и номером телефона Reception.

Душ — это вся ванна: маленький кусочек отгорожен от остальной ванной тряпичной занавесью, в кафельный пол вделана дырка для стока воды. Холодно и хреново. Шланг душа дырявый: огромная дыра сверху, из которой плещет даже сильнее, чем из душа, плещет на всё вокруг, включая собственную голову (которую пока не собирался мыть), плещет на стены, на туалетную бумагу на полке, а на потолок-то как плещет! Вот это странно, когда можешь залить соседей сверху.

Стены нежно-оранжево-розовые, голубые покрывала (не лучшая замена одеялам) — всё это располагает к нежному времяпрепровождению, но вот телевизор, у которого, похоже, выломан кусочек, он не включается; на стенах картинки будто гуашью с самыми мерзкими рыбами, которые только может представить человек; в довершение — грязные пластиковые стулья (как будто принесли накануне с дискотеки). Я лежу и печатаю это, мне страшно на них садиться. Вокруг какая-то тупая пустота, слишком много места.

Ощущение, будто сантехнику, мебель, даже туалетную бумагу сюда специально привезли из России, чтобы дорогие россияне чувствовали себя как дома. Даже картины с рыбами из столовой херсонского ПТУ №7. Если завтра не починят шланг, рыбы начнут пропадать.

Я читаю, пишу кусочек этого текста, засыпаю, закрываю двери — ветер вдруг начал реветь за окном, это буря, следы которой будут видны после рассвета. Я просыпаюсь часов в семь утра и вижу как будто живых рыб в аквариуме на стене — это за ночь расцвела картина. Я пытаюсь снова смотреть на картины критическим взглядом, но не получается. Они мне нравятся, особенно та, которую я живо увидел в момент пробуждения. Далее следует обычная предэкскурсионная спешка, далее следует общение с ресепшном, где я узнаю номера телефонов и сообщаю о душе и телевизоре.

Экскурсия в Чи…чи… чефалу (Cefalu) — городок стандартного мило-прибрежного вида, скучен, свободного времени нет, в рекомендованном ресторане страшно долгое обслуживание. Возвращаемся. Телевизор работает — там просто надо было нажимать на кнопочки внизу. Телеканалы — только итальянские и русские, что намекает. Душ починили, шланг новый прикрутили. В ванной следы грязных ботинок мастера. Но это мелочи. И вообще здесь не так уж плохо. Потрясающий вид на море (в гостиницах, где я бывал до сих пор, — потрясающий вид на внутренний двор). Где бы взять вай-фай? Пойду, наверное, есть, выкину по пути купленные в дьюти-фри дурацкие Maltesers. Если и питаться здесь всякой отравой, то только итальянского происхождения.